Вопрос на форуме Harimedia, май 2005 года: «Что вы думаете о социальных вопросах, важных для людей духовного пути? Стоит ли нам пытаться выстроить какую-то социальную структуру среди своих или просто жить в существующей ткани существующего общества?»
В некоторых традиционных духовных социальных устройствах, а именно в традиционной системе варн и ашрамов Древней Индии, были хорошие элементы, но воплотить нечто подобное в наше время слишком трудно. Даже преданные своему делу религиозные группы решительно отказывались экспериментировать с этими древними системами, так что можете быть уверены: у неё нет никаких шансов возродиться, пока в обществе не произойдут действительно значительные перемены. Крайне маловероятно, что такие перемены случатся. Большинство людей, которых я знаю, вовсе этого не жаждут!
Помимо попыток внедрить социальные структуры, перенесённые из древнего прошлого, есть способы создать благоприятную социальную атмосферу через преображение своего внутреннего «я»:
1) Всегда старайтесь поступать правильно.
2) Не судите и не осуждайте ни себя, ни других.
3) Будьте справедливы и помните, что все мы — одно; то есть все мы испытываем на себе отголоски происходящего.
4) Распространяйте этот принцип и на свои экономические дела и принимайте решения, которые хороши для вас, для других, для окружающей среды и для мира.
5) Будьте щедры и помогайте нуждающимся.
6) Всегда стремитесь служить в меру своих способностей.
7) Любите себя и любите других.
8) Не питайте ложных ожиданий и не предъявляйте требований ни к себе, ни к другим.
9) Пусть у вас будет крепкая семья.
10) Будьте ненасильственны.
И так далее...
Создание подходящей социальной структуры начинается с поиска людей, которые согласны с этими принципами. Им не нужно верить в одного и того же Бога или принимать какую-то определённую философию, ведь общество может прекрасно жить, если все в нём — хорошие люди, следующие принципам личной честности и взаимного уважения к жизни.
Дальше можно либо:
1) Поселиться всем вместе в одном месте (много работы и в наши дни рискованно),
либо
2) Общаться так, чтобы не требовалась физическая близость, — например, устраивая мероприятия, проекты, встречи и так далее, где у вас по сути будет община без хлопот, связанных с налаживанием практической инфраструктуры жизнеобеспечения.
Хотя у первого варианта немало преимуществ, сейчас я отдаю предпочтение второму: он проще и осуществим. Например, я мирно живу в своём окружении, почти не вступая в обременительные контакты с людьми вокруг. Я дружелюбен, помогаю, когда нужно, и благодарен за то, как мы сотрудничаем, когда у нас есть общие интересы. Я общаюсь со многими другими единомышленниками через harimedia.net, через субботние трансляции или когда встречаюсь с духовно настроенными людьми из нашей округи. Приятно встречаться с друзьями у них дома или у меня, вместе ходить на концерты и представления, устраивать пикник или вечеринку. Хотя всякое общение по-своему хорошо, утешительно знать, что в конце дня все мы возвращаемся в свои собственные места покоя и стабильности. У нас своя жизнь, свои средства к существованию, и каждый осуществляет свои мечты. Там, где эти стороны жизни соприкасаются с другими, мы встречаемся, а где не соприкасаются — не встречаемся. Разумеется, когда друзьям нужна поддержка, я рядом с ними — это само собой.
Даже на вид совершенное общество или положение дел могут исказить и даже разрушить экономические переплетения. Друзья могут стать врагами, а семьи — распасться. Когда социальные, религиозные или общинные ограничения не дают людям делать то, что им следовало бы делать ради собственного блага или блага семьи, в их жизни возникают разрывы, которые сказываются на всей общине. Залатать эти прорехи очень трудно, это требует огромных усилий. Лучше не быть связанными друг с другом ничем, кроме взаимной любви, уважения или согласия общаться. Всё складывается лучше всего, когда есть свобода передвигаться, возможность уйти, если нужно, и возможность строить жизнь, созвучную собственной энергии.
Существующее общество, хорошо это или плохо, устроено структурированно, и в нём уже хватает ограничений и правил. Те, кто пытается создать идиллические духовные общины, часто сталкиваются с проблемой: они создают как будто бы уместное подмножество правил существующего общества, которое обычно чрезмерно усложняет жизнь тем, кто отвечает за семью. Этого можно избежать, создав независимое общество со своими правилами, но попытка заново изобрести [социальное] колесо в поисках совершенного общественного устройства вынуждает повторять исторические шаблоны, совершать похожие ошибки и тратить годы, если не жизни, травмируя при этом своих членов-идеалистов.
Любая попытка создать лучшее общество всегда будет зависеть от неугасающего идеализма и упорного, будничного практицизма тех, кто за неё берётся. Выдёргивать принципы из истории и воплощать давно утраченные социальные модели в современном контексте — верный рецепт стресса.
Поэтому, как мне кажется, жить в структуре современного мира, выбирая те стороны жизни, которые мы вольны выбирать, и оставаясь рядом с теми, кто разделяет наши идеалы, — путь более лёгкий и лучше созвучный времени и реальности.
Я не верю, что сегодняшние обстоятельства можно успешно переложить на язык исторических «ведических» понятий или традиций. Жизнь и время не стоят на месте, и всё действительно меняется. Перемены, которые мы видим сегодня по сравнению с историческим прошлым Индии, огромны. Попытки втиснуть нынешнее проявление современного мира в шаблоны, которые были удобны людям в древности, обернутся неприятностями. Одни будут до последнего защищать прошлое и его выводы. Другие призовут пустить всё по ветру и начать заново. Третьи попытаются найти компромисс и уравновесить несхожие культуры и людей. Мне жаль это говорить, но я не вижу возможности, чтобы кто-либо или что-либо успешно воскресило прошлое. Нередко это лишь даёт новый повод спорить и воевать о том, что люди следуют неправильно или кто-то не принимает принципов древних культур, — и этот факт выдают за доказательство того, почему попытка не удалась.
И всё же я вижу модели, которые кажутся мне разумными. Религиозные социальные устройства обычно имели дело с четырьмя основными видами труда, необходимыми для устройства общества. Всегда есть те, кто работает головой, те, кто работает руками, те, кто распоряжается деньгами и организует производство, и те, кто регулирует то, что делают все остальные. Если позволите перевести древнюю терминологию на современный язык, я нахожу закономерности и сходство между современными категориями труда и теми, что существовали в древних культурах.
Я вижу проблемы брахманов (учёных или жрецов), когда общаюсь с университетскими профессорами, священнослужителями или исследователями, пытающимися найти истину. Я вижу проблемы кшатриев (тех, кто облечён властью в обороне или управлении), когда наблюдаю, как президент бьётся над какой-то проблемой, вижу, как администраторы пытаются свести концы с концами, или читаю новости. Я вижу проблемы земледельцев и деловых людей, когда пользуюсь их продукцией, ем их пищу или вынужден постоянно обновлять свои системы, чтобы не отставать. Я вижу проблемы шудр (рабочих), когда их покупательная способность [или её отсутствие] определяет то, что мне предлагают в СМИ или в магазинах.
Я вижу проблемы, связанные с личностями и с тем, как они проявляются в рабочей среде. Я вижу, как человеческая психика действует по базовым шаблонам. Пожалуй, эти шаблоны лучше назвать архетипами, потому что четыре основные варны (трудовые группы Древней Индии) — это и есть архетипы, и рассматривать их именно так может многое прояснить. Даже в социальном устройстве Древней Индии внутри варн было множество подразделений и много особых обстоятельств и ситуаций, и из-за них архетипические реакции подвергались сомнению, обсуждались и пересматривались.
Раз уж древнеиндийская социальная система никогда не существовала в застывшем или упрощённом виде, не интереснее ли было бы извлечь конкретные значимые стороны этих архетипов и их взаимодействий и применить их к себе, в своей среде, когда мы общаемся друг с другом в обществе?
Если вы попытаетесь внешне разделять людей по этим формам, то можете оказаться в опасном положении, потому что никто не хочет, чтобы его так классифицировали, со всеми сопутствующими коннотациями и сословными предрассудками. Но если вы будете наблюдать за складом ума людей, с которыми общаетесь, и понимать их через архетипы, ваши отношения с ними могут стать лучше.
Например, если шудре нужны похвала и признание, а вы оказались рядом с человеком, который, похоже, вписывается в этот образ, — хвалите его, цените его и посмотрите, что будет. Если вы с человеком, который, похоже, вписывается в брахманический образ (опустим то, что он должен вести себя безупречно, — для эксперимента это неважно), слушайте его, уважайте его ум и учёность и расспрашивайте его так, чтобы раскрыть его дарования. Хотя брахманы любят спорить и оправдывать своё существование тем, что они умнее или острее других, споры обычно быстро заходят в тупик, тогда как изучить то, что человек может предложить, и встроить это [во что бы то ни было, во что вы сочтёте возможным] — в этом есть определённая ценность; так вы приобретёте друга, будете лучше спать и дольше проживёте. В общем, мысль вы уловили.
А на случай, если нет: когда встречаете человека, который вписывается в образ вайшьи, ведите с ним дела или занимайтесь благотворительностью. Позаботьтесь о том, чтобы в этом была какая-то выгода. А тем очень решительным людям кшатрийского склада говорите — очень невинно, искренне и так тонко, чтобы их проницательный сыщицкий ум этого не уловил: «Слушаюсь, сэр!» Или придумайте, как помочь им защищать других.
Всё это — крайнее упрощение очень сложной и интересной темы. Мне захотелось повернуть разговор в новом направлении.
Нынешнюю ценность варнашрамы я вижу в том, что это психологический инструмент для общения с людьми, обладающими определёнными качествами, которые укладываются в эти основные схемы. Я вижу мало смысла в попытках заставить эту структуру социального, экономического и государственного устройства работать в современном мире — по нескольким миллиардам причин. Это не значит, что она не сможет работать никогда. Я не хочу ограничивать будущее. Я уверен, что из этих психологических портретов и из тех способов взаимодействия, которые они подсказывают, можно многому научиться. Это ещё один взгляд на взаимодействие, и я уверен, что, когда те, у кого есть возможность применять эти портреты, будут делать это на работе или в обществе, это даст им инструменты, чтобы сделать всё лучше. В конце концов, в любой организации в итоге важно только одно: сделать жизнь лучше для тех, кто в ней находится.
Я смотрю на эти социальные творения довольно просто. Чтобы понять, может что-то работать или нет, много времени не нужно. Когда видно, что что-то не работает, тот, кто хочет, чтобы оно заработало, будет вносить поправки, пока оно не заработает или не станет работать лучше.
Большинство проектов, которые я видел или в которых участвовал, в какой-то мере работали и постоянно нуждались в поправках. Общая тенденция обычно вела к распаду, если только не было сильного лидера, который своей харизмой и словами ободрения восполнял недостатки общины и поддерживал её работу. Однако наблюдения показали, что это действует ограниченное время. В долгосрочной перспективе — постоянная смена состава и нестабильность. Другие факторы, например приверженность основным ценностям и принципам, на которых держится социальная ткань общины, могут отталкивать людей, которые не вполне согласны жить по этим идеалам. Те, кто уходит, обычно чувствуют себя несчастными, чужими в общине, ненужными, незначительными или использованными.
Мой вывод основан на наблюдении того, что заставляет людей хотеть оставаться в социальной структуре: их желание быть в этой структуре не может зависеть от слов, желаний или ободрения харизматичного лидера или какой-то силы, не связанной с их семьёй. Каждому человеку нужно дать возможность обрести в этой общине благополучие, признание, покой, комфорт и удобство.
Поэтому, если община хочет выжить, она должна создать структуру, в которой каждая единица — семья или отдельный человек — может вносить вклад в её процветание и благополучие. Любые идеалы или теории, которые этому мешают, мешают и цели создания общины.
Тогда стоит задаться вопросом: должно ли видение быть сосредоточено на создании общины или оно призвано создавать последователей идеалов? Если идея в том, чтобы создавать последователей, то незачем тратить время и силы на создание общины, потому что последователи будут следовать при любых обстоятельствах. Быть последователем значит автоматически числиться в сообществе, определяемом тем, за кем или за чем вы следуете. Но если видение состоит в том, чтобы создать настоящую общину, она должна быть устроена так, чтобы удовлетворять потребности тех, кто в неё входит, — людей, которые собираются вместе, желая жить в хорошем месте, поддерживающем их покой и благополучие. Это становится гораздо проще, когда на первое место ставят общину, на второе — контекст духовности, и отказываются от требования быть последователем идеалов.
Если кому-то кажется, что это невозможно, невыносимо, бесполезно или что-то ещё, тогда стоит заново оценить обоснованность попытки создать общину, потому что возможно (а значит, этот риск нужно учесть, прежде чем браться за дело), что община и последователи — несовместимые понятия. Быть может, именно поэтому мы обычно слышим выражение «группы последователей», а не «община последователей».
Общины могут строиться на определённых идеях: например, община людей, которые любят помогать детям, или община учёных, верящих в мир, или даже община вайшнавов. Но когда жители чувствуют, что соседи беспокоятся, соответствуют ли они идеалам тех представлений, которые подразумевает членство в общине, социальная структура в конце концов рушится. Сотрудничество, терпимость, внимание к нуждам других и желание помочь им в этом — строительные блоки, без которых не обойтись. Когда идеализм душит реальность, страдают все.
Жить вместе и думать одинаково — на самом деле два разных понятия. Во многих религиозных общинах эта граница намеренно размыта. Там, где вам позволено жить вместе и думать по-разному, община в физическом, социальном и экономическом смысле может процветать, и тогда можно создать социальную ткань, в которой нити идут в разных направлениях. Нельзя создать ткань, если все нити идут в одном направлении, потому что полотно рождается из переплетения нитей.
Этот текст полон допущений и не претендует на исчерпывающее объяснение. Думающие люди могут почерпнуть из него путь, по которому можно продолжать развитие общин, а люди узких взглядов могут отвергнуть его как самонадеянный. Так что он служит своей цели для всех групп людей.